Вообще, тибетский термин rtog pa, который обычно переводится как «концептуализация», имеет множество значений в переводах ранних буддийских текстов.[1] Например, в «Энциклопедии абхидхармы» сказано:
Представление и анализ есть соответственно грубое и тонкое.[2]
При восприятии объекта, представление (тиб. rtog pa, санскр. vitarka) — это психический фактор, который затрагивает объект поверхностным образом, а анализ (тиб. dpyod pa, санскр. vicāra) — это психический фактор, который познаёт его тщательно. Однако в «Отличении середины от крайностей» сказано:
Домысленное (тиб. kun rtog, санскр. parikalpa) и относящееся к нереальному составлено умами и психическими факторами трёх миров.[3]
Умы и психические факторы, которые ошибочны в смысле наличия в них двойственной явленности и относятся к уровням того или иного из трёх миров, называются домысленным. В «Своде о достоверном познании» Дигнаги сказано:
Непосредственное восприятие свободно от концептуализации, связывающей с именем, видом и прочим.[4]
Дигнага здесь определяет концептуализацию (тиб. rtog pa, санскр. kalpanā) в связи с теми познавательными актами, которые определяют свой объект посредством применения к объекту языкового наименования или вида, то есть отнесения объекта к тому или иному виду. Другими словами, объект квалифицируется некой формой универсалии. Из таких различных смыслов, термин «концептуализация» в настоящем изложении будет использоваться в соответствии с его определением в трактатах по буддийской эпистемологии, составленных Дигнагой, Дхармакирти и их последователями. Такое употребление этого термина встречается и в сутрах. Например, в «Сутре о явлении на Ланке» сказано:
Махамати, мысль — это то, что находит своё выражение в таких словах как «это слон, лошадь, колесница, пехота, мужчина, женщина» и так далее. Таким образом, мысль — это то, что освещает признак, как когда думают: «Это именно такое, а не другое».[5]
Как объяснялось выше, чувственное сознание не концептуализирует, тогда как ментальное сознание может концептуализировать или не концептуализировать. Сознание определённых видов напрямую познаёт любой объект, к которому оно обращается, как, например, зрительное сознание, видящее вазу, и на этом основании о таком сознании говорят как о неконцептуализирующем. И также существует много видов сознания, когда объект не может быть воспринят напрямую, но познаётся через принятие в качестве схватываемого объекта чего-то отчасти напоминающего действительный объект. Такое познание считается концептуализирующим, как, например, познание, вспоминающее вчерашнюю еду. Хотя для воспоминания в настоящий момент вчерашняя еда не проявляется напрямую, в этом воспоминании есть некая явленность, которая напоминает вчерашнюю еду. И через эту явленность вчерашняя еда принимается в качестве объекта данного познания и вспоминается. Более того, хотя видящее вазу зрительное сознание не концептуализирует, если, увидев вазу, затем закрыть глаза, явленность этой вазы сохраняется в ментальном сознании, и это сознание уже концептуализирует. В связи с этим в трактате Дхармакирти «О достоверном познании» сказано:
Познание, связанное с мыслями, не имеет ясной явленности объекта.[6]
И также:
Любое познание, которое имеет ясную явленность [объекта], не концептуализирует.[7]
Когда объект является для сознания, смешанным с универсалией объекта[8], тогда это концептуализирующее сознание. Если же познание познаёт объект напрямую и без смешения с универсалией, тогда это неконцептуализирующее сознание.
В «Установлении достоверного познания» Дхармакирти ясно показано различие между концептуализирующим и не концептуализирующим сознанием:
Концептуализирующее познание — это ментальное сознание. Оно возникает вне зависимости от близости объекта через скрытые потенции к этой концептуализации. Оно схватывает объект, который не ограничен органом восприятия, и делает это через некоторое соотношение с чувственным опытом — вместе или отдельно.[9]
Концептуализирующие познавательные акты не зависят от близости казуальной способности наблюдаемого объекта, но возникают благодаря силе прошлых привычек или скрытых потенций процесса языкового мышления. В «Установлении достоверного познания сказано:
Атрибут, обладатель атрибута, отношение и общепринятые условности — вслед за постижением их по отдельности объект познаётся таким образом через их связывание и не иначе.
Если некто понимает атрибут, обладателя атрибута, их взаимосвязь и установленные общепринятые условности, то, связывая их, он воспринимает обладателя атрибута как характеризуемого неким атрибутом. Как в случае с выражением «обладатель посоха», такое познание не происходит иначе, потому что оно не возникает, если не познаются предметы [то есть атрибут и обладатель атрибута], их отношения и выражающие их условности.[10]
Следующие виды познания здесь признаются концептуализирующими: включающие предикацию, например, вещь и её свойство; отношение между рогами и рогатым животным; а также отношения, включающие принятые условности, такие как представление о начальнике и его заместителях. Коротко говоря, всякое познание, объединяющее объекты через взаимную ассоциацию с участием атрибута и обладателя атрибута, считается концептуализирующим ментальным познанием.
В том же тексте сказано:
Невозможно [для непосредственного восприятия, такого как зрительное сознание, воспринять что-либо] как обладателя универсалии или качества или деятельности, потому что отдельные предметы [такие как универсалия и её обладатель,] и их взаимосвязь не проявляются [в непосредственном восприятии], и оно поэтому не может связать их, потому что они не познаются таким образом, [то есть как различные, но связанные,] как вода и молоко [не познаются как различные, когда они смешаны]. И даже в случае познания отдельного предмета [таким способом, который классифицирует его,] такое познание:
…зависит от вспоминания языковой условности и по своей природе связывает [присутствующий объект] с тем, что было пережито ранее. Как такое познание могло бы произойти в зрительном сознании, в котором не никакого восприятия прошлого и будущего?
В рамках этого [зрительного сознания] нет возможности устанавливать связи, потому что, учитывая, что оно возникает от близости объекта, никакого анализа не требуется. Если бы оно анализировало, то не было бы разницы между чувственным и ментальным сознанием. Если бы между ними не было разницы, из этого последовали бы различные абсурдные следствия, такие как то, что оно одновременно и воспринимало бы, и не воспринимало прошлое и будущее; что оно одновременно классифицировало бы и не классифицировало свой объект; что оно и выводило бы, и не выводило свой объект; и что оно бы и зависело от присутствия объекта, и не зависело от него.[11]
Неконцептуализирующее чувственное сознание возникает от встречи трёх соответствующих условий независимо от того, хочет ли индивид, чтобы оно возникло, или не хочет. Например, при встрече трёх условий зрительного сознания, видящего корову, это зрительное сознание возникает, и даже если кто-то намеренно попытается думать, что это лошадь, он все равно увидит корову. Но, что касается мысли, воспринимающей что-то как корову, наоборот, если кто-то станет намеренно думать, что это не корова, тогда эта мысль о корове может измениться. Эта разница между концептуализирующим и не концептуализирующим познанием указана в «Установлении достоверного познания»:
Более того, если возникнет мысль об атрибуте и так далее, тогда, даже если [три условия чувственного восприятия] полностью соблюдены, эта мысль может быть намеренно изменена, как в случае с любым концептуализирующим сознанием. Содержание концептуализирующего сознания может быть изменено посредством намеренного мышления, но это не так для чувственного сознания. Как только три условия выполнены, даже если человек отстранит мысль об объекте как о корове и вместо этого станет думать о нём как о лошади, он все равно увидит корову.[12]
Вообще, существует способ определения концептуализирующего мышления в духе уже приводившейся цитаты из «Свода о достоверном познании»:
Непосредственное восприятие свободно от концептуализации в связи с именем, видом и прочим.[13]
И также в трактате Дхармакирти «О достоверном познании» сказано:
Любое сознание, воспринимающее языковой смысл, есть концептуализирующее познание этого объекта.[14]
Сознание считается познанием, концептуализирующим в связи с объектом, если воспринимающее объект сознание принимает в качестве наблюдаемого объекта универсалию или языковой смысл. Также, в «Установлении достоверного познания» сказано:
Что такое концептуализирующее познание? Концептуализирующее познание — это познание через выражение. Концептуализирующее познание — это такое познание, в котором есть явленность, подходящая для связывания со словами.[15]
Концептуализирующее познание — это такое познание, феноменальное содержание которого проявляется или воспринимается как связываемое с языком. То же самое указано и в «Капле логики».
Таким образом, определение концептуализирующего познания следующее: это такая интерпретирующая осознанность (тиб. zhen rig), которая полагает слово и смысл подходящими для связывания. Смысл выражения «подходящими для связывания» в этом определении объясняется следующим образом. Некоторые познавательные акты, такие как у ребёнка, который ещё не умеет говорить, принимают в качестве своего объекта либо объективную, либо словесную универсалию, но не их комбинацию. Поэтому такие познавательные акты не воспринимают слово и смысл как связанные, но, тем не менее, они воспринимают их подходящими для связывания. В качестве альтернативы, в некоторых текстах сказано, что выражение «слово и смысл» (тиб. sgra don) — это просто универсалия, которая воспринимается умом, и его смысл не следует понимать так, что возникает два разных термина «словесная универсалия» и «объективная универсалия»[16].
Для концептуализирующих познавательных актов существует классификация на два вида: согласующиеся и не согласующиеся с действительностью. Такое концептуализирующее познание, объект вовлечения которого существует, называется концептуализирующим познанием, согласующимся с действительностью, как, например, концептуализирующее познание, познающее горшок. Такое концептуализирующее познание, объект вовлечения которого не существует, называется концептуализирующим познанием, не согласующимся с действительностью. В качестве его примера приводится познание, концептуализирующее рога зайца. Здесь горшок — это объект вовлечения познания, концептуализирующего горшок, а рога зайца — это объект вовлечения познания, концептуализирующего рога зайца.
Также существует классификация актов концептуализирующего познания согласно их цели: концептуализирующее познание ассоциирующее слово и концептуализирующее познание ассоциирующее смысл. Концептуализирующее познание ассоциирующее слово — это такое концептуализирующее познание, которое со времени узнавания языковой условности связывает слово с его смыслом при применении этой условности в качестве классифицирующей. Примером будет: «этот пятнистый предмет — корова». Разница между языковой условностью и классифицирующей условностью следующая: когда слово применяется к объекту впервые, это языковая условность; а при последующих применениях этой условности она называется классифицирующей условностью.
Концептуализирующее познание, которое связывает субъект предикации с предикативным качеством, называется концептуализирующим познанием, ассоциирующим смысл. Примером будет концептуализирующее познание: «этот человек — обладатель посоха». Оно познаёт через применение предикативного качества «обладатель посоха» к субъекту «этот человек». В автокомментарии Дигнаги на «Свод о достоверном познании сказано:
Допустим некто спрашивает: «Что такое это так называемое концептуализирующее познание?» Это то, что ассоциирует имя, вид и так далее [с объектом]. В случае произвольных слов объект выражается как квалифицированный именем, таким как Дэвадатта. В случае видовых слов объект выражается как квалифицированный видом, таким как «корова». В случае слов качества объект выражается как квалифицированный качеством, таким как «белое». В случае слов действия объект выражается как квалифицированный деятельностью, такой как приготовление еды. И в случае слов субстанциальности объект выражается как квалифицированный субстанцией, такой как «обладатель посоха» или «рогатый».[17]
Здесь «имя» указывает на концептуализирующее познание, ассоциирующее слово, а «вид» указывает на концептуализирующее познание, ассоциирующее смысл. Такое концептуализирующее познание, которое думает: «Этот человек Дэвадатта», — является концептуализирующим познанием, ассоциирующим слово. Такое концептуализирующее познание, которое думает: «Эта совокупность характеристик, таких как горб и прочее, является коровой», — представляет собой концептуализирующее познание, ассоциирующее смысл как вид. Такое концептуализирующее познание, которое думает: «Цвет цветка пундарика белый», — представляет собой концептуализирующее познание, ассоциирующее смысл как атрибут. Такое концептуализирующее познание, которое думает: «Рис готовится», — представляет собой концептуализирующее познание, ассоциирующее смысл как деятельность. Такое концептуализирующее познание, которое думает: «Этот человек — обладатель посоха», или «Этот як рогатый», — представляет собой концептуализирующее познание, ассоциирующее смысл как субстанцию.
Также в некоторых текстах объясняется три типа концептуализирующего познания: концептуализирующее познание, опирающееся на языковую условность; концептуализирующее познание, накладывающее на свой объект что-то другое; и концептуализирующее познание скрытого. Концептуализирующее познание, возникающее в зависимости от ассоциирования имени или языковой условности, представляет собой концептуализирующее познание, опирающееся на языковую условность. Его примером может быть концептуализирующее познание, которое возникает на основании высказывания: «Этот выпуклый предмет есть горшок» (выражающего верное словоупотребление или языковую условность для слова «горшок»). Наложение чего-то другого на объект или восприятие его как отличного от того, чем он является на самом деле, — это концептуализирующее познание, которое накладывает что-то другое. Его примером может служить концептуализирующее познание, которое посредством некорректной умственной деятельности[18] накладывает привлекательность на непривлекательный объект. Концептуализирующее познание, сосредоточенное на чём-то скрытом от познающего, представляет собой концептуализирующее познание скрытого. Его примером является концептуализирующее познание котелка как непостоянного. Эта интерпретация типов концептуализации приведена в трактате Дхармакирти «О достоверном познании»:
[Два типа] концептуализирующего познания — основанное на условности (санскр. saṃketa) и накладывающее другой объект — иногда вызывают ошибку [в том, что кажутся чувственными,] по той причине, что они следуют непосредственно за восприятием. Такое познание как воспоминание, будучи концептуализирующим познанием отдалённого объекта, зависит от условности (санскр. samaya) и не воспринимает чувственного объекта.[19]
Природа неконцептуализирующего познания есть такой момент осознанности, который свободен от любой интерпретирующей осознанности, которая познаёт слово и смысл как подходящие для связывания. Есть два его типа: неконцептуализирующее сознание согласующееся с действительностью и неконцептуализирующее сознание не согласующееся с действительностью. Такое неконцептуализирующее познание, объект вовлечения которого существует, называется неконцептуализирующим сознанием согласующимся с действительностью, и его примерами будут зрительное сознание, воспринимающее котелок, или зрительное сознание, воспринимающее столб. Такое неконцептуализирующее познание, объект вовлечения которого не существует, называется неконцептуализирующим сознанием не согласующимся с действительностью, и его примерами будут чувственное сознание, для которого снежная гора проявляется синей, или чувственное сознание, для которого одна луна проявляется как две.
Коротко говоря, концептуализирующее умственное познание и неконцептуализирующее чувственное познание различны во многих аспектах, включая то, проявляется ли объект познания ясно; познаёт ли познание слово и смысл как подходящие для установления между ними соответствия; зависит ли познание от языковой условности; когда в познании проявляется тот или иной объект, проявляется ли он как смешанный с объективной универсалией; проявляются ли предмет и его свойства отдельно; воспринимает ли познание предмет и его свойства как взаимосвязанные; квалифицирует ли познание свой объект видом, качеством или действием; вызвано ли познание запоминанием языковой условности; определяется ли познание временем; познаёт ли познание в совокупности более раннее и более позднее время; происходит ли познание от близости своего наблюдаемого объекта.
[1] Эта множественность смыслов концептуализации связана отчасти с тем, что словом rtog pa на тибетский язык переводятся два санскритских термина vikalpa и vitarka. Первый из них вместе с другими производными корня kḷp в философских переводах с санскрита обычно переводится как «концептуализация». Vitarka, согласно классификации психических факторов в абхидхарме, означает первоначальное осмысление или формирование представления об объекте, которого недостаточно для полноценной концептуализации.
[2] Vasubandhu, Abhidharmakośa, 2.33. Toh 4089, 5a, Pd 79:11.
[3] Maitreya, Madhyāntavibhāga, 1.9. Toh 4021, 40a, Pd 70:903. Здесь использовано не vikalpa, но другое санскритское слово, а именно parikalpa, которое не связывается с vitarka, но, тем не менее, образовано от того же корня kḷp, что и vikalpa.
[4] Dignāga, Pramāṇasamuccaya, 1.3. Toh 4203, 1a, Pd 97:3. Здесь использован санскритский термин kalpanā от того же корня kḷp, что и vikalpa.
[5] Laṅkāvatāra-sūtra, гл. 6. Toh 107, 145a, Pd 49:358.
[6] Dharmakīrti, Pramāṇavārttika, 3.283. Toh 4210, 129a, Pd 97:551.
[7] Dharmakīrti, Pramāṇavārttika, 3.299. Toh 4210, 130a, Pd 97:552.
[8] Универсалия объекта (don spyi) — это универсалия, отсылающая к объекту, тогда как словесная универсалия (sgra spyi) — это общий аспект термина, выражаемый специфическим речевым знаком.
[9] Dharmakīrti, Pramāṇaviniścaya, гл. 1. Toh 4211, 154b, Pd 97:619.
[10] Dharmakīrti, Pramāṇaviniścaya, гл. 1. Toh 4211, 155a, Pd 97:620.
[11] Dharmakīrti, Pramāṇaviniścaya, гл. 1. Toh 4211, 155a, Pd 97:620.
[12] Dharmakīrti, Pramāṇaviniścaya, гл. 1. Toh 4211, 155b, Pd 97:621.
[13] Dignāga, Pramāṇasamuccaya, 1.3. Toh 4203, 1a, Pd 97:3.
[14] Dharmakīrti, Pramāṇavārttika, 3.287. Toh 4210, 129b, Pd 97:551.
[15] Dharmakīrti, Pramāṇaviniścaya, гл. 1. Toh 4211, 154b, Pd 97:619.
[16] Тибетское выражение sgra don (санскр. śabdārtha) допускает двоякое прочтение, поскольку санскритский термин śabdārtha или его тибетский эквивалент можно интерпретировать как коньюктив (dvandva) или как родительный падеж (tatpuruṣa). Соответственно, либо «слово и смысл», либо «смысл слова».
[17] Dignāga, Pramāṇasamuccayavṛtti, гл. 1. Toh 4204, 15a, Pd 97:59.
[18] Обычно упоминается четыре вида некорректной умственной деятельности: полагающая непостоянные вещи постоянными; полагающая вещи, имеющие природу страдания, приятными; полагающая нечистые вещи чистыми и полагающая бессамостные вещи самосущими.
[19] Dharmakīrti, Pramāṇavārttika, 3.290–91. Toh 4210, 129b, Pd 97:552.