Перевод с тибетского по: Джамьянг Кьенце Вангчук (‘jam dbyangs mkhyen brtse’i dbang phyug). Объяснение великого тайного учения: краткое изложение истории устных наставлений. По подробному объяснению драгоценного учения ламдре. Безупречная версия Кхау Драгцонгпы. Практика старого монаха Кьенце. gsung ngag rin po che lam ‘bras bu dang bcas pa’i khog phub kyi rnam bshad las / gdams ngag byung tshul gyi zin bris gsang chen bstan pa rgyas byed ces bya ba kha’u brag rdzong pa’i bzhed pa ma nor ba ban rgan mkhyen brtse’i nyams len. В серии Литература ламдре, школа Сакья (sa skya lam ‘bras), vol. 14, pha. Dehra Dun: Sakya Centre, 1983.

Жизнеописание Махасиддхи Вирупы в пересказе Джамьянга Кьенце Вангчуга - это одна глава из сборника "Традиция ламдре".

В «Коренной тантре Манджушри» сказано:

Спустя четыре столетия
После моего, Татхагаты, ухода
Появится монах по имени Нага.

И далее, до слов:

Он проживёт шестьсот лет.[1]
 

Таким образом, Нагарджуна явился спустя четыреста лет после ухода нашего Учителя Шакьямуни в нирвану. Он прожил в этом мире, на континенте Джамбудвипа,[2] шестьсот человеческих лет, и на склоне его жизни его учеником стал Арьядэва. Как объясняется, Владыка Йогинов был учеником Арьядэвы.

Асанга пришёл спустя девятьсот лет после ухода Учителя в нирвану. Сказано:

Он проживёт сто лет и ещё пятьдесят.[3]
 

Таким образом, Асанга, как сказано, прожил полтора века. При этом утверждается, что Владыка Йогинов был учеником Асанги, а учеником Владыки Йогинов был настоятель Шантаракшита.[4] Отсюда, если вкратце, следует, что Владыка Йогинов явился спустя приблизительно тысячу двадцать лет после ухода Учителя в нирвану.

 

В указанное время на востоке Индии, в великом городе Бекшасе (Царь Врачевания), Владыка Йогинов родился сыном царя Сергьи Кхорлочена, который, в свою очередь, приходился сыном царю Мукхьючену. Когда его показали астрологу-брамину, тот предрёк, что он будет прояснять учение посредством могущества. И ему было дано имя Нгюлгьи Кхорлочен.

Когда Владыка Йогинов вырос, он принял посвящение в монашество у настоятеля Винаядевы и учителя Джаякирти в храме Сомапури на востоке. Полагаясь на своего учителя, он учился до тех пор, пока не стал совершенно сведущим во всех областях знания. Он построил в том монастыре небольшой каменный храм, наполнил его символами трёх драгоценностей и учредил в нём постоянное выполнение подношений ради очищения омрачений его отца и матери. Он радовал настоятеля, учителя и сангху великолепными пиршествами и прекрасным служением. Когда же пришло время, он завершил свои дела в том месте и отправился в достославный монастырь Наланда, где превосходная Дхарма тогда весьма процветала.

В Наланде Владыка Йогинов получил полное монашеское посвящение от настоятеля Дхармамитры, и затем обучался превосходным учениям махаяны и хинаяны в огромном количестве. Поскольку Владыка Йогинов очень радовал настоятеля, тот учил его всему без ограничений. Помимо прочего, Дхармамитра в качестве тайной Дхармы, предназначенной для него одного, сказал ему: «Вообще, для быстрого достижения состояния будды необходима ваджраяна. А из учений ваджраяны особо глубокое и быстрое — Чакрасамвара». Дхармамитра в полной мере наставил его приводящим к созреванию посвящением и освобождающим руководством. Говоря коротко, он обрёл известность как великий знаток Шри Дхармапала (Славный Защитник Дхармы).

Спустя некоторое время настоятель отошёл в нирвану. Свою последнюю волю он выразил следующим образом: «Этот Шри Дхармапала чрезвычайно сведущ и в учёности ничем не отличается от меня. Я передаю ему свой пост в этом монастыре. Относитесь к нему так же, как прежде вы относились ко мне!»

Когда тело настоятеля было подвергнуто кремации, оно полностью обратилось в реликвии и изображения божеств. Все монахи и покровители сангхи, включая и царя, преисполнились от этого ещё большей веры, чем у них была ранее. Согласно желанию покойного настоятеля, следующим настоятелем Наланды был провозглашён учитель Шри Дхармапала, и все почтили его, склонившись к нему макушками своих голов.

Днём учитель Шри Дхармапала осуществлял обширные дела во благо учения, такие как дарование объяснений, участие в диспутах и составление текстов Дхармы махаяны и хинаяны. По ночам же он развивал однонаправленное медитативное сосредоточение на Чакрасамваре, как наставил его Дхармамитра. Таким образом он жил, пока не достиг возраста около семидесяти лет.

Шри Дхармапала питал надежду: «Раз я усердно медитирую на таком пути как этот, не появятся ли благие знаки достижения?» Но у него не было даже благоприятных снов, и вдобавок к нему вернулись все его старые болезни в сопровождении множества новых. Он испытывал невыносимую телесную боль и душевные страдания, его мучили всевозможные вредоносные существа, такие как кровожадные духи и демоны-ракшасы. Во сне он также видел много дурного: огонь, пылавший снизу некой долины, и ниспадавшую сверху воду, молнии, град, комья земли и осколки льда; своего наставника, йидама, ваджрных братьев и прочих с иссечёнными лицами, отрезанными носами, вывалившимися глазами и кровью, истекавшей из разверстых ран; и так далее.

Шри Дхармапала пал духом и подумал: «Я так много занимался, но не добился даже благого сновидения. Проявляются одни только дурные знаки. Означать это может лишь то, что в этой жизни у меня нет совершенно никакой связи с ваджраяной. Поэтому теперь я буду проводить время лишь в изучении и объяснении общей колесницы, а никаких практик тайной мантры выполнять больше не буду».

Вечером двадцать второго дня четвёртого весеннего месяца он выбросил свои чётки в отхожее место, а тайную мантру из головы.

В действительности, когда происходили эти события, учитель Шри Дхармапала привёл к завершению путь накопления и осуществил большую часть пути применения. Когда же его ветры и ум собрались в kṣa, ma и так далее ниже пупка, он вплотную приблизился к достижению пути видения. Полученные им ранее от настоятеля устные наставления, имели несколько неясную форму. Так учил мой наставник.

Как бы то ни было, на заре ему во сне явилась почитаемая Ваджра Найратмья в образе обычной женщины синего цвета, прекрасной на вид, чарующей, убранной шелками и множеством драгоценных украшений. Она сказала ему: «Сын семьи! Нехорошо совершать такой дурной поступок, когда ты уже обретаешь достижение. Не бывает будд с большим или меньшим состраданием, но именно я — то божество, с которым тебя связывает созданная тобой карма. Поэтому я благословлю тебя, но прежде извлеки свои чётки из отхожего места, омой их благовонной водой и вернись к практике!»

Богиня исчезла, и Шри Дхармапала проснулся. С великой радостью он выполнил её повеление, и вечером двадцать третьего дня ему была воочию явлена мандала пятнадцати богинь Ваджра Найратмьи. Он получил посвящение в этой великой явленной мандале, и в потоке его ума родилась изначальная осознанность посвящения, свободная от концептуализации изначальная осознанность пути видения.

И далее, поскольку он полностью получил четыре посвящения в великой явленной мандале, поток посвящения был не пресечённым. Поскольку при посвящении он реализовал изначальную осознанность первого духовного уровня пути видения, не было ухудшения в передаче благословений.

Шри Дхармапала понял, что переживания, которые ранее лишали его покоя, отражали страдания каналов, страдания ветров и ту кардинальную перестройку ума, которую повлекло за собой расслабление узлов на каналах при первом собирании сущностных компонентов, когда он был ведом по пути видами тепла и знаками ветров и свирепого пламени. Он также понял, что явления ракшасов и кровожадных духов возникли от зависимо возникших связей собирания ветров и ума в ma, kṣa и так далее ниже пупка.

Он понял, что огонь, пылавший снизу долины, ниспадавшая сверху долины вода и прочее — возникли в его сновидениях по причине зависимо возникших связей пылания снизу свирепого пламени и нисхождения сверху бодхичитты, когда он был ведом по пути каплями блаженства-пустоты при среднем собирании сущностных компонентов. И он также понял, что град, осколки льда и прочее привиделись ему вследствие притекания и истекания капель по тонким каналам.

Когда же при последнем собирании сущностных компонентов Шри Дхармапала был ведом по пути подлинной изначальной осознанностью, были отторгнуты все его прежние страстные привязанности, на что и указывали иссечённые лица наставника, йидама и прочих. Но, поскольку ранее Шри Дхармапале не было даровано соответствующих устных наставлений превосходного наставника, он принял все эти проявления опыта за недостатки, от которых следовало избавиться. Однако теперь, опираясь на устные наставления Ваджра Найратмьи, он распознал всё это как медитативное сосредоточение и естественным образом освободился от всех помех и препятствий. Поскольку те три собирания сущностных компонентов произошли в потоке его ума без нарушения последовательности, порядок устных наставлений не был нарушен.

Опираясь на эти устные наставления, Шри Дхармапала окончательно осознал, что почитаемая Ваджра Найратмья есть совокупная сущность всех будд. Он подумал: «Явись мне теперь даже все будды трёх времён, это ничего не добавило бы к тому, что уже имею». В нём родилась нерушимая вера, и его ум насытился преданностью. Так он обрёл четыре устных передачи[5].

Держась потока этой изначальной осознанности, он каждый день преодолевал по духовному уровню и спустя шесть дней стал великим бодхисаттвой шестого духовного уровня.

После этого, чтобы выполнить благодарственные подношения наставнику и йидаму, а также ради совершенствования своей реализации, Шри Дхармапала отдал распоряжения надёжному товарищу и тайно получил предметы самаи, включая пиво и мясо. Когда он выполнял ритуальное пиршество, среди монахов прошёл слух о том, что настоятель взял с собой пиво и мясо, и несколько монахов решили пойти и разобраться, что происходит.

Они заглянули сквозь щель двери помещения настоятеля, и те из них, кто обладал чистой кармой, узрели учителя выполнявшим медитативное сосредоточение почитаемого отца Хеваджры в окружении восьми женщин, а когда он находился в медитативном сосредоточении почитаемой матери Найратмьи, женщин в его окружении было четырнадцать.[6] Те монахи, чья карма была несколько загрязнённой, видели его вкушавшим пиво и мясо в окружении восьми или четырнадцати светильников и так далее.

Все они преисполнились сомнений, но, поскольку Шри Дхармапала был великим настоятелем, прославленным как луна и солнце, а они были его учениками, никто из них не дерзнул высказаться открыто. Чтобы избежать вреда для учения и опровергнуть неверие в умах, когда все стали хулить его, Шри Дхармапала признал себя нечестивцем, и, открыто демонстрируя неподобающее поведение, преподнёс трём драгоценностям все свои монашеские атрибуты, такие как монашеская одежда и чаша для подаяния. Оставшись в одной лишь хлопковой повязке на бёдрах, он воскликнул: «Я голый грешник, Вирупа!» — И, немедленно[7] покинув монастырь, он украл у торговцев несколько цветочных гирлянд и украсил ими своё тело. Поскольку в Индии низшие касты питаются репой, он выпросил немного репы у торговцев и ещё сколько-то репы украл, а затем частью набил себе рот, а часть засунул себе подмышки. Вся сангха была шокирована и приступила к выполнению ритуала изгнания из монастыря. В связи с этим, когда бьют в гонг, то человек, если попросит снова принять его, ещё может вернуться позже. Но когда бьют в двусторонний барабан под названием падаха, после этого никакое возвращение уже невозможно. В данном случае было использовано и то, и другое, и, таким образом, Вирупу изгнали. Тогда он спел песню:

Увы, о прекрасная сангха!
Я назвал себя гадким,
И вот вы ударили в гонг,
И ударили вы в барабан,
И из сангхи я изгнан.
Сангхе трудно понять,
Что мой ум не запятнан,
Подобно луне.
Когда пресекают утечку
От органов чувств —
Их это пугает.
Вирупа напьётся пива
И солнце захватит в плен.
Синий лотос не покрыт водой,
Когда распускается.
Так что Вирупе известно многое.[8]

 

 

После этого, отправившись в сторону Варанаси, Вирупа пришёл к берегу Ганги. «Ты очень чистая, — сказал он реке, — а я дурной человек. Если я коснусь твоих вод, то могу осквернить их. Лучше тебе подвинуться, пока я не перейду на тот берег!»

Ганга расступилась, и учитель перешёл её по открывшемуся пути. Тогда монахи поняли, что он обрёл достижение. Они просили прощения и умоляли его остаться. Но Вирупа ответил: «Вообще, порядок в этом мире таков, что, когда вместе собирается много достойных людей, они вправе прогнать от себя дурного. Вы же, будучи сборищем нечестивцев, прогнали меня, хотя я был благ. Это неправильно. Но всё же это было сделано ради учения. И в дальнейшем, если среди вас будут появляться люди, которые будут вредить учению, изгоняйте их!» Монахов он простил, но остаться не согласился.

 

В лесу недалеко от Варанаси Вирупа прожил, как говорят некоторые, шесть лет, а как говорят иные, шесть месяцев, поэтому определённо, что, по меньшей мере, шесть месяцев. Как бы то ни было, он пребывал лишь в медитативном сосредоточении, совершенно равнодушный к пище, одежде и прочему. И, поскольку он ничем не укрывал своего тела от солнца и ветра, от их постоянного воздействия облик его стал весьма пугающим.

Пастухи и другие люди видели его, и о нём прошёл слух. Слух этот достиг ушей Говиндачанды, или Свирепого Пастуха, который царствовал в то время в Варанаси и был приверженцем небуддийской религии. «Если это небуддийский йогин, — провозгласил царь, — то, поскольку он находится в трудном положении, его надлежит пригласить к нам и всячески почитать. Если же он буддийский йогин, тогда это может навредить народу Варанаси, и от него нужно будет избавиться. Поэтому выясните, кто он такой!»

Царские министры посетили учителя, но сколько они ни изучали его, не могли понять, [кто перед ними]. Поэтому они решили: «Пусть его проверит сам царь. Отведём этого человека к царю!»

И из чащи леса Вирупу повели во дворец. По дороге он непрестанно отправлял себе в рот всяческих мелких существ, таких как бабочки и жучки.

«Какой дурной человек!» — восклицали при виде этого жители Варанаси.

Но и когда съеденные Вирупой насекомые невредимыми вылетали из его рта, люди всё равно восклицали: «Какой дурной человек!»

 

И тогда Вирупа спел песню:

Я стольких убил,
И они говорят: «Он плохой!»
Я всех воскресил,
И они говорят: «Он плохой!»
Не знаю, что и делать![9]

 

 

Когда Вирупа был представлен царю, какие бы вопросы царь не задавал ему, Вирупа хранил молчание. Тогда царь разгневался и воскликнул: «У него нет ни единого знака Ишвары, поэтому это не небуддийский йогин. А раз он буддийский йогин, скуйте ему железными цепями руки и ноги, да бросьте его в реку!»

Так и сделали. Но не успели ещё вернуться те, кто топил учителя в реке, как тот уже снова стоял перед царём. Когда это было проделано многократно, царь сказал: «Как видно, он владеет искусством подчинения воды. В таком случае, пусть умрёт, исколотый клинками!»

И палачи кололи Вирупу всевозможным оружием, но достигли не большего успеха, чем если бы пытались зарезать скалу. Тогда они вырыли глубокую яму, посадили в неё учителя, залили его расплавленным металлом, забросали кусками железа, навалили сверху земли и затем пустили стадо слонов, чтобы те потоптались на том месте. Но ещё прежде, чем палачи вернулись, он уже снова стоял перед царём, совершенно невредимый. Тогда царь преисполнился веры и попросил у Вирупы прощения. И после этого Вирупа обратил в ваджраяну весь Варанаси вместе с окрестными землями.

 

Затем, по дороге на юг Индии Вирупа пришёл к берегу Ганги и обратился к лодочнику:

— Перевези меня.

— Нет здесь такого порядка, чтобы перевозить через реку бесплатно, — ответил лодочник. — Мне нужна плата.

— Я готов уплатить тебе этой рекой, — сказал на это Вирупа. — Ты бы предпочёл её узкой или широкой?

— Для нужд царской армии и для таких дел, как полив сахарного тростника, лучше, конечно, широкая река, — ответил лодочник. — Но для тех людей, которые обитают по берегам реки в травяных хижинах и постоянно боятся, что их дома будут затоплены, узкая река предпочтительнее.

Тогда Вирупа указал пальцем на Гангу, и та вышла из берегов, так что выстроенные неподалёку травяные хижины почти полностью ушли под воду. Когда местные жители, полные ужаса и смятения, прибежали узнать, что происходит, лодочник закричал: «Всё это натворил тот йогин!»

Услышав это, люди вместе с правившим там царём Чалабхадрой и его свитой преподнесли Вирупе золото, драгоценности, лошадей, скот, зерно и многое другое и вознесли ему молитвы. Одним щелчком пальцев учитель вернул реку в её обычное русло, вернув также и покой обитателям травяных хижин.

И когда затем Вирупа передал лодочнику поднесённые ему ценности, прошлая карма лодочника пробудилась, и он подумал: «Если я встретил такого йогина, на что мне теперь все эти богатства?» И он последовал за Вирупой, став его слугой. А что касается ценностей, то ничего из них не испортилось и не потерялось, но всё в полной сохранности вернулось к дарителям. Таким образом, река Ганга была вторично обращена вспять, и Вирупа пропел в честь этого ещё одну песню.[10] А лодочник тот прославился как Домби Херука, ученик, подходящий для ведения мгновенным путём наделённого удачей.

 

Оба они, учитель и ученик, отправились затем в местность под названием Дакинипата на юге Индии и там попросили пива у торговки пивом по имени Камарупасиддхи, то есть Достижение Желанной Формы.

— А чем вы заплатите? — спросила она.

— Мы заплатим, когда напьёмся, — сказал Вирупа.

Она не поверила. Тогда Вирупа прочертил линию вдоль края падавшей тени и сказал:

— Как только тень перейдёт эту черту, мы заплатим.

Они выпили всё пиво, которое у неё было, а затем постепенно и все запасы пива восемнадцати окрестных кварталов, но тень за это время не сдвинулась ни на волосок, а все солнечные и водяные часы остановились по всему царству. Люди и животные страдали, лишённые сна. Царь, пожелав узнать, что стряслось, выяснил, что это Владыка Йогинов демонстрирует таким образом своё могущество. Тогда он попросил Вирупу отпустить солнце, но тот ответил: «Мне нечем заплатить за пиво!» Царь сам рассчитался за выпитое пиво, и, когда Вирупа отпустил солнце, оно в то же мгновение закатилось за горизонт. Всё это заняло около двух дней и ещё половины ночи.

Таким образом, Вирупа дважды обратил вспять Гангу и удерживал в заложниках само солнце. Слава его гремела теперь повсеместно.

 

После этого ради Канхи — ученика, пригодного для продвижения постепенным путём — они отправились в местность Бхимесара на юге Индии с целью укротить её. В ту пору там правил небуддийский царь по имени Нарапати, то есть Повелитель Людей, который держал при себе пятьсот длинноволосых садху, отправлявших служение. Предыдущим царём Бхимасеной там было возведено фаллическое изваяние Ишвары, которому при всяком случае приносились жертвы, и каждый раз при этом бывали убиты десятки тысяч козлов и буйволов.

Прибыв в туда, Вирупа принялся декламировать на санскрите ведические гимны и провозгласил их множество, от чего царь был в восторге и воскликнул: «Трудно найти теперь столь сведущего человека! Хорошо бы ему стать во главе моих длинноволосых садху!»

Таким образом, царь предложил Вирупе стать придворным жрецом, и тот согласился. Однако, когда длинноволосые садху простирались перед образом Ишвары, подносили ему цветы и так далее, Вирупа извлекал из своих длинных волос текст тантры «Хеваджра» в двух частях или «Восьмитысячной праджняпарамиты» и затем простирался перед ним и делал подношения ему. Длинноволосые садху донесли об этом царю, но тот не поверил им и сказал: «Возможно ли, чтобы столь сведущий человек, в совершенстве изучивший Веды, не поклонился и не выполнил бы подношений Ишваре? Вы, верно, просто завидуете ему!»

Но садху снова и снова приходили жаловаться на Вирупу, так что в конце концов царь засомневался. Однажды он явился к своим садху, чтобы простираться и совершать подношения вместе с ними; Вирупа же по своему обыкновению стал простираться и выполнять подношения тексту. Тогда царь спросил его:

— Отчего бы и тебе не простереться перед образом Ишвары?

— Он не выдержит моего простирания, — ответил Вирупа.

Но царь стал настаивал:

— Нет в мире желания более великого бога, чем этот. А раз так, то, как он может не выдержать простирания? Ну ка выполняй!

«Что я могу поделать с этим коронованным нечестивцем? — сказал учитель образу. — Крепись, о Ишвара!»

Вслед за этим, почтительно сложив ладони, Вирупа произнёс: «Намо буддая!» — и верхняя треть фаллического изваяния треснула. Когда он произнёс: «Дхармая!» — трещина распространилась и на вторую треть. Когда же он произнёс: «Сангхая!» — трещина дошла донизу, и изваяние развалилось на две половины. Полные ужаса, царь и его свита пали к ногам Вирупы и стали умолять его восстановить изваяние. Он сделал это, но на голову восстановленного изваяния поместил выполненный из чёрного камня образ Махакаруники[11], сказав: «Если уберёте его, изваяние разрушится вновь. Но до тех пор, пока он будет оставаться на месте, с изваянием также ничего не случится».

Затем он покинул их, и тогда один из тех пятисот длинноволосых садху преисполнился отвращения к делам и воззрениям небуддистов. Достоинства Владыки Йогинов очаровали его ум, и он последовал за ним. Это был Восточный Канха, и именно таких как он определяют как «тех, кто ещё не вступил в буддийское учение, но желает вступить». Так учил мой наставник.

 

После этого Вирупа и двое его учеников отправились дальше на юг и прибыли в местность, где царём по имени Дземги было воздвигнуто медное изваяние Ишвары с тремя головами и шестью руками высотой около восьмидесяти локтей. Оно носило название Тамбрапратима, и перед ним при всяком случае совершались подношения мясом и кровью многих тысяч убитых существ. Множество небуддистов совершали там подношения, и, когда Вирупа с учениками протиснулись внутрь, им сказали:

— Вы получите свою долю снаружи. Здесь для вас места нет, не подходите!

Учитель ответил:

— Если для нас нет места, тогда ты пойдёшь с нами, — и пнул ногой камень, так что тот попал в изваяние.

Освящение изваяния в небуддийской традиции было тем самым нарушено, и оно заковыляло за учителем, сделав при этом порядка семи шагов, а оказавшись снаружи, рухнуло лицом вниз. Небуддисты при виде этого затрепетали в ужасе и пали к ногам Вирупы. Когда же они стали умолять его вернуть образ на место, он много раз пригрозил им: «Если отныне вы будете совершать подношения только тремя белыми, рисом и тому подобным и прекратите отнимать ради этого жизни, я возвращу его на место. Но если вы ослушаетесь, я уведу его прочь!» Все согласились с условиями Вирупы, и тогда он возвратил изваяние на место.

 

По мере их странствий, о Вирупе стал распространяться слух, что он уничтожает все небуддийские изваяния на своём пути. Опасаясь Вирупы, небуддисты теперь на каждый почитавшийся ими образ помещали сверху буддийский образ, тем самым исправляя изъяны своей веры. Увидев это, Вирупа обрадовался при мысли, что даже его имя могло осуществлять надлежащие дела во благо учения.

На голову одного из небуддийских изваяний была помещена статуя почитаемой богини Тары. Когда Вирупа принялся обходить её, она поворачивала голову, следуя за ним взглядом, от чего стала известной как «Тара с поворачивающимся лицом». Чтобы утвердить её на том месте, учитель поднёс ей цветок, и тогда Тара стала нераздельной с головой изваяния, на котором стояла. После ухода учителя из той местности небуддисты собирались убрать Тару с того места, но сделать этого уже не смогли. Так учил мой наставник.

 

Потом они отправились ещё дальше на юг, где вблизи самовозникшего каменного образа богини Чандики, известного под названием Сахаджадеви, жило множество небуддийских йогинь. Всякого, кто к ним являлся, они отводили в свой храм, где пришельцу пронзал горло самовозникший трезубец. Плоть и кровь умерщвлённой жертвы использовались затем для ритуального пиршества.

Когда Вирупа прибыл туда, чтобы положить этому конец, йогини очень обрадовались и сказали: «Заходите, пожалуйста!» Учитель сказал своим спутникам: «Задержите дыхание, оставайтесь здесь и ни с кем не разговаривайте», — и пошёл к йогиням.

— Позови своих двух друзей, — сказали йогини, когда он вошёл.

— Позовите их сами, — ответил он.

Они так и сделали, но ответа не получили. Когда же они принялись тыкать учеников Вирупы указательными пальцами в животы, из тех вывалились экскременты. «Да они уже разлагаются!» — воскликнули йогини и оставили их.

Когда учитель вступил в храм, находившийся там трезубец стал вибрировать и звенеть. Хлопнув по нему ладонью, Вирупа обратил его в прах. Тогда со своего места поднялось каменное изваяние, но Вирупа и его хлопнул по темени. В то же мгновение изваяние уронило голову на грудь, а йогини обессилели, и горлом у них хлынула кровь.

— Разве буддисты не обладают великим состраданием? — заголосили они. — Не поступай так с нами!

— Я поступаю так именно потому, что обладаю великим состраданием, — ответил Вирупа.

На голову того изваяния он поместил ступу, а йогинь обратил в буддизм, и они стали буддийскими йогинями.

 

Вслед за этим Вирупа благословил того лодочника, что последовал за ним, когда была обращена вспять Ганга, и тогда этот лодочник стал великим героем шестого духовного уровня, равным в реализации самому Вирупе. Его он отправил подчинять зловредного небуддийского царя Дехару, который жил во дворце Камкана в городе Нацок Драден в местности Радха[12] на востоке Индии. Прибыв туда верхом на лесном тигре-людоеде, с ядовитыми змеями в качестве удил, уздечки и прочих частей сбруи, потрясая огромной ядовитой змеёй и тому подобным, этот махасиддха Домби Херука подчинил царя и обратил всех жителей Радхи в ваджраяну. Так учил мой наставник.

 

Тем временем Владыка Йогинов и Канха, второй его ученик, отправились к ущелью Девикота, что на юго-востоке Индии, где выполнили простирания и обхождение у образа Кхасарпаны Локешвары[13], приглашённого из Поталы практиком-мирянином Чакьи Джинпаченом, также известным как учитель Аджитагуптамитра. Когда Вирупа рассказал о своих делах во благо учения, начиная от самого пострига в монахи и заканчивая подчинением Сахаджадеви, Махакаруника заговорил:

— Сын семьи! Твоего могущества хватило бы и на то, чтобы обратить в прах саму гору Меру. Но, поскольку многообразия кармы живых существ не охватить умом, ты должен пробудить в себе великое сострадание и не наводить более такого страха на небуддистов.

Вирупа ответил:

— В западной стороне при всяком случае убивают тысячи живых существ, ради подношений богу по имени Соманатха[14]. Я сперва усмирю его, а после этого стану поступать так, как велит мне Великий Сострадательный.

Тогда Махакаруника повелел:

— Если так, то тебе следует подчинить его искусными средствами. Не используй для этого решительных действий![15]

Наставник и ученик отправились усмирять Соманатху, и тот, прозрев это при помощи своей ущербной сверхъестественной способности, вышел встретить их на дороге, приняв для этого вид двух чистых браминов, бёдра которых были обёрнуты оленьими шкурами, а в руках они несли такие очищающие предметы как трава куша и подобное.

— Куда вы идёте, йогины? — спросил Соманатха, когда они встретились на дороге, хотя ответ и был ему известен.

Учитель тоже узнал его и сказал:

— Я собираюсь уничтожить Соманатху.

— Если у вас, буддистов, есть великое сострадание, как же ты собираешься его уничтожить?

— Именно это я и использую, чтобы погубить его.

— Но его здесь нет! Он отправился на восточный континент Видеху.

— Я и туда доберусь и всё равно погублю его, — отвечал Вирупа. — На другой континент или в мир Брахмы — я догоню его и уничтожу.

Преисполненный ужаса, Соманатха тут же явил свой истинный облик и воскликнул:

— Это я и есть Сомнатха! Молю, пощади меня!

— Что ж, — ответил Вирупа. — В таком случае ты должен возвести монастырь, выстроить там буддийский храм, над дверью этого храма изобразить меня, и чтобы подношения осуществлялись только рисом, выпечкой и тому подобным, но не убийством живых существ. Сперва пусть выполняются подношения символам трёх драгоценностей, затем мне, а что останется, уже может быть поднесено тебе. Если будет так я разрешу тебе остаться. Но если ты не исполнишь этих указаний, я обращу тебя в пыль!

Соманатха согласился и сам молил учителя оставаться ради служения, пока существуют солнце и луна. Учитель согласился и на это.

После этого Сомнатха явился во сне царю Чандрадеве, который правил в местности Тишала на западе Индии, перечислил ему всё, что наказал Вирупа, и пообещал, что если тот в течение трёх месяцев всего этого не исполнит, то от его свиты и царства ничего не останется. Напуганный, царь выполнил всё, что ему было ему приказано. «Кто же такой этот Владыка Йогинов Вирупа, перед которым трепещет сам Махешвара?» — недоумевал он. Царь и его свита встретили Вирупу очень торжественно и с большим почётом.

В четверти дневного пути от Соманатхи есть местность под названием Гуджарат — пленительная, несказанно приятная, полная прекрасных деревьев, журчащих ручьёв, лугов и тому подобного. Туда и отправился Вирупа. Согласно его указаниям, там был выстроен храм и почиталась также сангха числом около сотни человек, а животные — козлы, буйволы и прочие — чьи жизни были таким образом продлены — могли гулять там, где пожелают, и никто не мог вредить им.

 

После этого Вирупа даровал Канхе, своему ученику, «Ваджрные строки». И, поскольку Канха ещё не был равен ему в реализации, он также благословил его реализацией, равной его собственной. Затем он отослал Канху, дав ему следующие три задания: укротить зловредного небуддийского царя на востоке Индии, позаботиться об учителе Дамарупе и принести из западной страны Уддияны пять циклов писания[16], на которые можно было опираться при изучении «Ваджрных строк».

 

Следуя велению Авалокитешвары, Вирупа сам до поры до времени прекратил решительные действия на континенте Джамбудвипа и, как сказано, слился с каменным образом, о котором говорят, что это и есть сам учитель. Как бы то ни было, форма этой фигуры такова, что правая её рука сложена в мудру удержания солнца, а в левой, выполняющей мудру дарования высшего достижения, у неё лежит камень, от соприкосновения с которым всякая вещь обращается в золото. Размером этот камень подобен среднему плоду миробалана.

Образ этот обладает чудесными свойствами. Даже малые дети, если они преисполнены почтения, могут совершить подношение, украсив голову этой статуи гирляндами. Но с дурными намерениями, каким бы высоким ростом человек не обладал, дотянуться до головы этой статуи он не сможет. А перед образом стоит каменная капала, которая никогда не переполняется. Даже если опрокинуть в неё сотню тысяч бочек пива, ни капли не перельётся через её край. Также рядом неизменно присутствуют двое: немой, который является проявлением Ваджрапани, и проявление Ваджраварахи — женщина, которую временами видят как немую, а в других случаях как прокажённую.

Говорят, что однажды некий бедствовавший монах (хотя другие утверждают, что то был брамин) взмолился перед этой статуей, и тогда Вирупа отдал ему свой камень, обращающий в золото всё, к чему прикасается. Монах добыл много золота, но затем об этом прослышал царь и пожелал получить чудесный камень себе. «Этот камень не мой, — ответил монах. — Он принадлежит Владыке Йогинов. Так что я сперва вложу камень ему в руку, а потом можешь его забрать».

Но едва монах вложил камень в ладонь статуи, как та сомкнулась в кулак, не позволив жадному царю получить сокровище. Царь разгневался и хотел было вовсе отломать руку с волшебным камнем, но, когда он попытался это сделать, у него хлынула горлом кровь, и он умер на месте. С тех пор на кулаке появилась лишь небольшая трещинка, через которую можно просунуть тонкую металлическую проволочку. И золото, добытое от просовывания проволоки в эту трещинку, используют для подношений.

Небуддисты называют этот образ Пуньяхарой, то есть Ворующим Заслуги, потому что он отнимает заслуги у Махешвары, и, если не совершать перед ним подношений, в мире случится много неблагоприятного. Поэтому они очень прилежно выполняют подношения статуе. Что же касается буддистов, то они также совершают подношения этому образу, но почитают его как Баланатху, то есть Владыку Могущества.

Если сказать коротко обо всех существующих на Джамбудвипе образах, то Кхасарпана в Девикоте считается наилучшим для постоянных подношений, Махабодхи — для специальных подношений; но ни тот, ни другой не превосходят Соманатху ни в связи с постоянными, ни в связи со специальными подношениями.[17]

Так почитаемый Владыка Йогинов распространял учение на Джамбудвипе посредством решительных действий, и затем явил твердыню состояния ваджрадхары, или тринадцатого духовного уровня. И до сегодняшнего дня он остаётся в Соманатхе, где выполняет служение Кумару Картикее[18].

 

Вирупа, как известно, трижды приходил на этот континент для решительных действий. Во второй раз он прославился в Индии под именем йогина Сарупы или Сиропы. Он укротил безумного слона Ньима Чарву, который разрушал леса, города и деревни, затем взобрался на этого слона, и больше никто его не видел — он исчез без следа, будто радуга.

В третий раз он явился, чтобы восстановить разрушенное изваяние в Бхимесаре. Сказано, что он уже приходил; и также сказано, что он придёт вновь. Так учил мой наставник.

 

Коротко говоря, сколько ни появлялось на святой земле Индии могучих, сведущих и достигших реализации наставников, ни один из них не совершал ради учения таких подвигов посредством решительных действий. Поэтому посредством решительных действий учение поддержал махасиддха Вирупа, посредством диспутов — прославленный Дхармакирти, а посредством могущества царь Дхармы Ашока.[19] Слава этих трёх равна славе луны и солнца.

Что касается царя, то его дела во благо учения были такими. Некто известный под прозвищем Пандита в Синих Одеждах выдумал извращённое учение и собрал множество последователей. Укротить его не мог никто. И тогда царь Ашока сделался его покровителем и призвал к себе его самого и также всю его свиту и слуг. Он поселил их в большом шеллаковом доме, который затем окружил множеством воинов и сжёг в огне, так что не осталось даже названия того злого учения.[20] Так объяснял мне учитель.

 

Вкратце, «Коренная тантра Манджушри» содержит пророчество, которое начинается словами:

Имеющий слог dha
И прилежно исполняющий обеты…[21]

Обычно это считают пророчеством о славном Дхармакирти; однако по мнению Дрогми-лоцавы и его последователей, это пророчество о Владыке Йогинов. Фраза «имеющий слог dha и прилежно исполняющий обеты» указывает на слово Дхарма — первую часть имени Дхармапала. Там же ещё сказано «известный на юге», а о Дхармакирти нет никаких историй, рассказывающих о подчинении им небуддистов на юге, тогда как почитаемый владыка Вирупа в основном подчинял небуддистов своими решительными действиями именно там. И ещё сказано:

Прилежно исполняющий обеты,
Он также овладеет мантрой.

Овладеть мантрой означает обрести высшее достижение махамудры, но нет никаких сведений, показывающих ясно, что Дхармакирти овладел мантрой. Поэтому можно считать доказанным, что это пророчество о почитаемом владыке Вирупе. Так учил мой наставник.

 

Заметки

[1] Коренная тантра Манджушри. Āryamañjuśrīmūlatantra. ‘phags pa ‘jam dpal gyi rtsa ba’i rgyud. Toh 543, rgyud ‘bum na, 308b6. P162, na.

[2] Нагарджуна, создатель философии мадхьямака, родился, как считается, между концом первого и третьим вв. н.э.

[3] Коренная тантра Манджушри. Āryamañjuśrīmūlatantra. ‘phags pa ‘jam dpal gyi rtsa ba’i rgyud. Toh 543, rgyud ‘bum na, 308b1. P162, na.

[4] Асанга (ок. 350–400 н.э.) — один из важнейших философов школы йогачара. Шантаракшита, выдающийся учитель йогачара-мадхьямака-сватантрики (умер ок. 788), во второй половине восьмого века вёл активную деятельность в Тибете и был первым настоятелем монастыря Самье (bsam yas).

[5] Четыре устных передачи (snyan brgyud bzhi) имеют принципиальную важность для практики Пути и плода и раскрыты в предшествующих абзацах. Это не пресечённый поток посвящения, непрерывность передачи благословений, не нарушенный порядок устных наставлений и удовлетворение ума преданностью.

[6] Хеваджра в мандале окружён восемью богинями, а Найратмья в своей мандале — четырнадцатью.

[7] Примечание к тибетскому тексту гласит: «Хотя в некоторых текстах написано ha de byon, было неверно понято, что ha de — это слово, означающее рынок. Так объяснял мне учитель». Смысл этого примечания таков, что правильное прочтение этого места у Кхьенце — har re (резко, неожиданно), а не ha de (рынок), как в некоторых текстах. Возможно, ha de является тибетским искажением пракритской формы санскритского слова haṭṭa.

[8] Частично процитированный в тибетском тексте отрывок переведён полностью по Лама Дампа Сёнам Гьялцен (bla ma dam pa bsod nams rgyal mtshan). Прояснение чудесного: жизнеописания наставников линии. bla ma brgyud pa’i rnam par thar pa ngo mtshar snang ba. В серии Литература ламдре, школа Сакья (sa skya lam ‘bras), vol. 16, ma, 53b–54а. Dehra Dun: Sakya Centre, 1983.

[9] Частично процитированный в тибетском тексте отрывок переведён полностью по Лама Дампа Сёнам Гьялцен (bla ma dam pa bsod nams rgyal mtshan). Прояснение чудесного: жизнеописания наставников линии. bla ma brgyud pa’i rnam par thar pa ngo mtshar snang ba. В серии Литература ламдре, школа Сакья (sa skya lam ‘bras), vol. 16, ma, 54b. Dehra Dun: Sakya Centre, 1983.

[10] У Ламы Дампы Сёнама Гьялцена в «Прояснении чудесного», 55а, находим эту песнь из одной строки: «Ужасающий одиночный герой ужасает Гангу!»

[11] Махакаруника (thugs rje chen po, Великий Сострадательный) — одно из имён Авалокитешвары, бодхисаттвы сострадания.

[12] Радха (Rāḍha) — район Бенгалии к югу от Пундравардханы (Puṇḍravardhana).

[13] Этот известный образ Авалокитешвары Кхасарпаны фигурирует в жизнеописаниях многих индийских и тибетских наставников. Позже его посещал Дрогми-лоцава (‘brog mi lo tsā ba shākya ye shes, 993–1077?).

[14] Соманатха — имя Шивы, или иначе, Махешвары, в одной из его форм. Фигурирующее в тибетском тексте написание so ba nā tha является, судя по всему, искажением этого санскритского имени. Некоторые другие тибетские авторы транслитерируют его корректно, то есть как so ma nā tha, и, по крайней мере, один автор переводит транслитерированное so ba nā tha на тибетский как zla ba mgon po (лунный владыка), что является дословным переводом индийского имени Соманатха.

[15] Термин решительные действия (brtul zhugs spyod pa) в данном контексте означает разнообразное необычное поведение, которое предписывается тантрическими писаниями для достижения определённых целей, таких как проверка реализации или приведение других людей на буддийский путь. Многие из предшествующих действий Вирупы соответствуют именно таким описаниям.

[16] Пять циклов писания (lung skor nga) — таинственный свод текстов, извлечённый, как утверждается, из тантры Хеваджры в пяти сотнях тысяч строк, хранившейся в Уддияне/

[17] Статуя Махабодхи, изображающая Будду Шакьямуни, находилась в Бодхгае, а под Соманатхой здесь понимается изваяние, в которое обратился Вирупа.

[18] В индуистском пантеоне Кумар Картикея — это сын Шивы и бог войны.

[19]> Дхармакирти — великий индийский наставник, эпистемолог, живший в седьмом веке. Царя Дхармы Ашоку, о котором здесь говорится, определённо не следует идентифицировать со знаменитым индийским императором Ашокой, правившим около 268–233 гг. до н.э. Здесь сказано о значительно более позднем правителе, но не вполне ясно, о ком именно. Так, например, в тринадцатом веке царь по имени Ашокавалла или Ашокачалла правил Кхасой, и его власти были подчинены Кумаюн, часть Гархвала и запад Непала. Из датированных надписей в Бодхгае известно, что он почитал Хеваджру, но, и это также не тот Ашока, о котором здесь сказано.

[20] Эта странная история была, по-видимому, заимствована из раннего жизнеописания Вирупы, составленного Бартоном Дордже Гьялценом — учителем ламдре, жившим в четырнадцатом веке. Ни в одном из других известных житий Вирупы она не встречается. См. Бартон Дордже Гьялцен (bar ston rdo rje rgyal mtshan). Жизнь Вирупы, Владыки Йогинов, чудесная и удивительная. rnal ‘byor dbang phyug bir wa pa’i rnam thar ngo mtshar rmad byung. В lam ‘bras bla brgyud kyi rnam thar, 27a–b. Rajpur: Sakya Centre, 1985. Лжеучения Пандита в Синих Одеждах (paṇḍi ta sham sngon can), вероятно, связаны с маргинальными тантрическими практиками, которые специально запрещал кашмирский царь Шамкараварман (годы правления ок. 883–902).

[21] Коренная тантра Манджушри. Āryamañjuśrīmūlatantra. ‘phags pa ‘jam dpal gyi rtsa ba’i rgyud. Toh 543, rgyud ‘bum na, 325b3. P162, na.